Го­во­рят, что его ста­ло слиш­ком мно­го. Что он вез­де, и это на­чи­на­ет да­же на­до­едать. Го­во­рят, что его но­вым спек­так­лям не хва­та­ет ду­ши, а ему са­мо­му - вку­са и ме­ры. Го­во­рят, что он эк­лек­ти­чен, ма­не­рен, го­нит­ся за мо­дой, что он всех об­ма­ны­ва­ет и ни­че­го не до­во­дит до кон­ца, что он по­лю­бил день­ги, шей­ные плат­ки от "Гер­ме­са" и пи­джа­ки от Гуч­чи и Ва­лен­ти­но, что он ра­бо­та­ет те­перь толь­ко за ва­лю­ту, а ар­тист­ка N ко­пит нуж­ную сум­му в на­деж­де упро­сить его по­ста­вить что-ни­будь с нею в сле­ду­ю­щем се­зоне. Ка­жет­ся, ка­кая-то ста­рая пье­са Тен­нес­си Уи­льям­са. Го­во­рят... Впро­чем, че­го толь­ко не го­во­рят о Ро­мане Вик­тю­ке!