"Ма­киа­вел­ли умер по­чти пять­сот лет на­зад, од­на­ко его имя до сих пор зву­чит на устах то­гда, ко­гда на­до опи­сать лу­ка­вые, ко­вар­ные ша­ги и дей­ствия, пред­при­ня­тые в боль­шой по­ли­ти­ке", - так на­чи­на­ет свою ра­бо­ту Квен­тин Скин­нер и, чтобы опро­верг­нуть это не­спра­вед­ли­вое об­ви­не­ние не­за­у­ряд­ной лич­но­сти, ко­ей, не­со­мнен­но, яв­ля­ет­ся Ма­киа­вел­ли, ис­сле­ду­ет три глав­ные ра­бо­ты: "Го­су­дарь", "Рас­суж­де­ния о пер­вых де­ся­ти кни­гах Ти­та Ли­вия" и "Ис­то­рия Фло­рен­ции" - и пред­став­ля­ет соб­ствен­ную ин­тер­пре­та­цию ми­ро­воз­зре­ния Ма­киа­вел­ли. Од­на­ко как бы ни ре­а­ги­ро­вал чи­та­тель на кон­цеп­цию Скин­не­ра, нель­зя не со­гла­сить­ся с тем, что ге­ний Ма­киа­вел­ли гран­ди­о­зен в об­ла­сти тео­рии по­ли­ти­ки.